zalizyaka (zalizyaka) wrote,
zalizyaka
zalizyaka

Кто взорвал Успенский собор. Часть 7

Кто взорвал Успенский собор. Часть 1

Кто взорвал Успенский собор. Часть 2

Кто взорвал Успенский собор. Часть 3

Кто взорвал Успенский собор. Часть 4

Кто взорвал Успенский собор. Часть 5


Кто взорвал Успенский собор. Часть 6




Кто минировал?

Данило Кулиняк, который с 1973 года пытается разгадать тайну уничтожения Успенского собора, приводит свидетельства Михаила Павловича Кучерука, 1893 года рождения, который длительное время, в том числе и в 1941 году, был дворником и кочегаром в Киево-Печерской Лавре. Вот что тот рассказывал. Где-то в августе – начале сентября 1941, когда Лавра уже тщательно охранялась красноармейцами, ночью на ее территорию заехало несколько крытых грузовиков. Из машин вышли молодые люди в гражданском, и один из них, назвавшись сотрудником НКВД, взял у Михаила Павловича ключи от входов в подземелья. Нужно сказать, что Успенский собор, как и другие лаврские сооружения, обогревался системой парового отопления. Центральная котельная, где работал Кучерук, размещалась неподалеку от собора и под ней, как свидетельствовал Михаил Павлович, были подземные хода, которые вели к Успенскому собору. «Гражданские» быстро начали заносить в подземелье какие-то предметы, со слов Михаила Павловича, похожие на кирпичи, которыми были загружены грузовики. К утру все эти "кирпичи" были перенесены из грузовиков под Успенский собор, и автомобили оставили двор Лавры вместе с людьми в гражданском, которые, закрыв подземелье, "забыли" вернуть ключи от них. Поскольку М. Кучерук решил, что они для чего-то замуровали подземные хода этими "кирпичами", то он не очень этим перенимался, тем более, что Киев вскоре захватили нацисты, и лишь после уничтожения Успенского собора, когда во время взрыва погибло несколько немцев, он догадался, что те "кирпичи" были взрывчаткой. Как свидетельствовал М. Кучерук, большевики заминировали тогда и Лаврскую колокольню, но немцы сумели каким-то образом ее разминировать, поскольку на ней был их наблюдательный пункт, поэтому она уцелела до наших дней[70].

В этих воспоминаниях есть много нестыковок, которые позволяют поставить их под серьезное сомнение. Не соответствует действительности описание взрывчатки – «кирпичей». Используемая советскими саперами взрывчатка - толовые шашки были стандартных размеров. Как видно из немецкой хроники, обнаруженная в музее Ленина взрывчатка была размещена в стандартных ящиках. Также могли ее заносить в вещмешках, но тогда бы дворник упомянул бы «мешки», «ящики», но никак не «кирпичи». Но больше всего вызывает сомнение почти открытый характер «минирования» и отсутствие какой-либо профилактической беседы со свидетелем на предмет сохранения мероприятия в тайне.

Есть и другие свидетельства минирования собора сотрудниками НКВД. Григорий Курас в журнале "Пам'ять століть" (№ 6 за 1997 год) приводит воспоминания Валентина Шугаевского, служившего при оккупации директором лаврского музея. Впервые они были опубликованы в газете "Новое Русское слово" в Нью-Йорке 10 февраля 1948 года под псевдонимом А. Кошман-Коврайський. Вот некоторые цитаты из них. "Тесно повязанный с Лаврой длительным пребыванием на ее территории и работой в одном из ее учреждений, я хорошо знаю все, что происходило в Лавре от начала войны включительно до выселения всех жителей Лавры в конце октября 1941-го, и достаточно осведомлен об обстоятельствах, при которых произошел взрыв и гибель Успенского собора. Ряд сооружений на территории Лавры были заминированы большевиками летом 1941 года. Об этом незадолго до вступления немцев в Киев проговорился моему знакомому, давнему жителю Лавры, а тот немедленно сообщил мне – подвыпивший "энкавэдист", один из группы сотрудников НКВД, которые проводили минирование... Перед самым падением Киева мы имели возможность убедиться в правдивости его слов. Незадолго до вступления немцев в Киев большинство населения Лавры, остерегаясь воздушных налетов, сидело в подвалах лаврских корпусов. В одном из таких подвалов находилась моя родня. Постоянно присутствовавшие здесь "энкавэдисты" исчезли. Вскоре в подвал вернулся один из них, подошел к часам на стене и снял часовую гирю. "Для чего вы оставляете нас без часов? – спросила жена. - Они тикают, и как-то спокойнее становится на душе". "Энкавэдист" на мгновение остановился, потом подошел к жене и тихо сказал: "Детей жаль. Это мина...". Немцы вступили в Киев 19 сентября 1941 года, их обозы заполнили дворы и улицы Лавры. Утром следующего дня прозвучал первый взрыв. Взорвался бывший арсенал. Почти одновременно взорвались подвалы лаврской позолотной мастерской. Погибли люди, сколько же - точно неизвестно. Начался пожар. Ночью загорелась стометровая лаврская колокольня... Утром следующего дня немцы привезли особо длинные пожарные шланги - рукава, срочно доставленные самолетом из Берлина, проложили их до Днепра и погасили пожар... Лишь архив в Феодосьевской церкви горел еще несколько дней... 3 ноября прозвучал мощный взрыв - взлетела в воздух главная церковь Лавры - Успенский собор... Успенский собор Киево-Печерской Лавры, величественная, неповторимая культурно-историческая памятка времен расцвета искусства Киевской Руси, уничтожен большевиками. Этот факт, которого никогда не забудет и не простит цивилизованный мир"[71].

Поскольку собор не являлся стратегическим объектом, непосредственно у военных (Красной армии) по своей инициативе не было никаких мотивов взрывать непосредственно Успенский собор. Другое дело – колокольню – с неё открывался отличный вид на левобережье. Колокольня являлась отличным местом для наблюдения за отступавшими частями Красной Армии и размещения корректировщиков огня. Но колокольню не взорвали, хотя, как следует из приведенных выше данных, пытались.

Более вероятной является версия о причастности к минированию собора спецслужб. В некоторых источниках сообщается, что в Киеве планировался ряд терактов, направленных на уничтожение нацистских главарей, которые посетят Киев. Такая возможность могла представиться при посещении ими какой-либо киевской достопримечательности после его оккупации: здания городской думы, оперного театра, консерватории, цирка, Киево-Печерской Лавры, лаврской осмотровой площадки «Вид» и непосредственно Успенского собора. Как мы теперь знаем, все они были заминированы. В первые дни оккупации немецкие саперы обнаружили и обезвредили 670 мин. Мины были выявлены в зданиях Совнаркома (ныне Кабинета Министров - улица Грушевского, 12), Верховной Рады, ЦК КП(б)У (ныне – МИД Украины - улица Десятинная, 2), штаба КОВО (ныне Секретариат Президента Украины - улица Банковская, 11), НКВД УССР (бывшего Дома труда, ныне СБУ – улица Владимирская, 33), Оперного театра, музея Ленина (ныне Дом учителя), в гостиницах, отдельных больших жилых домах.

Культовые сооружения, в том числе и Успенский собор, могли быть заминированы, прежде всего, с целью совершения терактов в отношении немецкого командования и тех предателей, которые захотят торжественно отслужить молебен «в честь освобождения от коммунистов».

«Софийский собор спас от разрушения тогдашний директор заповедника архитектор Олекса Повстенко, - рассказывает Дмитрий Малаков, заместитель директора Музея истории Киева. - Минерам, которые приехали со взрывчаткой в «подвалы Софии», он сказал, что таких подвалов не существует»[72]. Но все же осенью 1941 года в одном из домов, находящихся на территории Софийского городка, взорвался фугас разворотив угловую часть здания[73]. Видимо в подвале этого дома (очевидно, речь идет о просфирне, в которой летом 1941 находился штаб Киевского укрепрайона), несмотря на уверения Повстенко, саперы все же разместили взрывчатку.

Живы свидетели, видевшие доставку взрывчатки на грузовиках НКВД за месяц-полтора до взрывов. Правда, многим тогда и в голову не приходило, что это закладываются мины, потому что немцы были далеко от Киева, а газеты и радио захлебывались, заявляя, что Киев ни за что не будет отдан врагу. Но, видимо, органы безопасности лучше отдавали себе отчет в ситуации.

По воспоминаниям старожилов, в подвалы известного киевского «небоскреба» - дома Гинзбурга (ул. Институтская, 16-18)[74] взрывчатку в деревянных ящиках носили «энкаведисты» из своего здания напротив[75], объясняя, что это они перепрятывают архивы. Но куда в те времена не приезжали по ночам машины НКВД и чем только они ни занимались! Кто и видел из-за занавески - предпочитал не видеть и забыть[76].

Минирование Успенского собора также было осуществлено со всеми предосторожностями. «З початком війни вхід у Лавру був по перепусткам. "Музейне містечко", така була назва довоєнного заповідника, претворилось на військове. Мати не один раз згадувала, в ті часи коли слово НКВД не можна було і в голос поминати, що Успенський собор з перших днів війни був загороджений парканом, туди під’їзжали вантажні машини і військові щось вигружали у дерев’яних ящиках»[77].

Также, возможно, в соборе были установлены дополнительные (отвлекающие) мины, которые легко обнаруживались немецкими саперами и обезвреживались, а основной заряд, находившийся глубоко под землей, оставался не извлеченным.

В этом случае необходимо было оставить в Киеве законспирированную резидентуру, которая должна наблюдать за «объектом», внедрить своих людей в музей Лавры или монастырь, получить точную информацию о дате и времени посещения Лавры высокопоставленными лицами и передать эту информацию непосредственно боевой группе, которая могла привести в действие взрывной механизм.

Эта версия считается наиболее вероятной, так как впоследствии НКВД планировал подобные операции и в других городах[78].

Несмотря на то, что идея взорвать собор могла принадлежать НКВД, минировать объекты в столице Украины могли лишь инженерные подразделения. И только по санкции руководства Юго-Западного фронта, Военного Совета и Ставки ГКО. Для проведения указанных «спецмероприятий» могли привлекаться сотрудники НКВД и войсковые части, но только лишь на второстепенных ролях. НКВД отвечал за составление списков объектов и их прикрытие на период минирования.

В вышедшем в 1970 году издании «Инженерные войска в боях за Советскую Родину» о минировании Киева сообщалось очень кратко: «Задача обеспечения оборонительных действий Красной Армии потребовала от инженерных войск широкого применения инженерных заграждений всех видов, особенно минно-взрывных, массового разрушения объектов, имевших большое военно-экономическое значение, поспешного возведения войсковых и тыловых рубежей. В этих целях инженерные войска использовали табельное подрывное имущество, различные виды ВВ[79], все имевшееся и вновь создаваемые противотанковые, противопехотные, противотранспортные и различные специальные мины, средства специального минирования с приборами, управляемыми по радио… Инженерные войска 37-й армии (начальник инженерного отдела армии полковник А.И. Голдович[80]), которая вела бои за Киев, выполнили большой объем заградительных работ… Кроме того, 3 взвода специальных заграждений устанавливали приборы для взрыва на расстоянии, по радио особо важных объектов на Днепре и в Киеве»[81].

К сожалению, ни одно официальное издание не привело полный перечень «особо важных объектов», которые были заминированы в Киеве тремя взводами «специальных заграждений» при отступлении в сентябре 1941 года. Упомянуты лишь стратегические мосты через Днепр. Но их взрывали не по радио[82].

Одним из первых намек на истину дал - уже после войны - маршал инженерных войск В.К. Харченко в своей книге “Специального назначения”. По словам маршала, на Юго-Западном фронте (сюда входил и Киевский укрепрайон) действовали более 80 саперов-минеров “особого назначения”, которыми командовал полковник Старинов[83]. Из них пятьдесят работали в Киеве, им помогали минеры располагавшейся здесь 18-й дивизии НКВД[84].

Что делали в городе полсотни диверсантов? Сохранившиеся документы и свидетельства не оставляют сомнений: они минировали Крещатик, музей Ленина, оперный театр, цирк, кинотеатры, почтамт, вокзал, мосты. Минировали водоканал, электростанции, вовсе не думая о жителях, которым после диверсий предстояло жить в городе без воды, тепла, света... Многие объекты были взорваны при отступлении Красной Армии. А центр Киева, нашпигованный радиоминами, оставили целым до того дня, который стал поистине судным.

Илья Григорьевич Старинов в своих мемуарах[85] признавал, что в августе-сентябре 1941 года был Киеве, создавал там диверсионную школу, но о минировании Киева (в отличие от минирования Харькова) не сообщил ничего. Не смеем утверждать, что именно И.Г. Старинов был автором и исполнителем этой акции. Но знать о ней по роду своей службы он был просто обязан. А в мемуарах о минировании Киева – ничего, как будто и не было никаких взрывов на Крещатике и в Успенском соборе. Заметим лишь такой факт. 6 сентября 1963 года в газете «Известия» появилась статья Овидия Горчакова "Тайна полковника Старинова". Главный редактор газеты А.И. Аджубей узнал эту историю от своего тестя Н.С. Хрущева[86]. С разрешения последнего очерк о применении радиомины в Харькове был напечатан. В 1973 году увидело свет еще одно произведение Горчакова об И.Г. Старинове «Внимание: чудо-мина!». Правда в ней Старинов выступает под именем полковника Маринова. Несколько цитат из этой книги: «Киев. Киев, занятый врагом. Мать русских городов. Стольный град Руси. Немцы, разгуливающие по Крещатику... С этим не мирится сознание, против этого восстает сердце. Уже наладили радиостанцию, ушатами льют яд в эфир. Жаль, мало оставили люди Маринова «хлопушек» немцам в Киеве…». «А в Киеве мы им так насолили своими минами, что мин в Харькове, простите за слабое сравнение, они как огня боятся. Об этом меня самым серьезным образом предупреждали в Особом отделе».[87] Не уверен, что упоминание о киевских «хлопушках» Старинова это плод фантазии Горчакова. Спустя 65 лет косвенно признал участие И.Г. Старинова в минировании объектов в Киеве его сослуживец - полковник в отставке Александр Святогоров, интервью с которым опубликовала киевская газета «Факты и комментарии»[88].

Некоторые ветераны о своем участии в этой спецоперации вспоминают более охотно. Юрий Николаевич Коваленко: «В 1941 году я окончил киевскую специальную авиационную школу. Когда немцы напали на Советский Союз, я написал заявление, что хочу пойти добровольцем в армию. Но меня не брали, так как было мне всего 15 лет. Тогда я дописал себе два года и Печерский райвоенкомат в начале июля 1941 года направил меня на месячные курсы саперов в школу младших командиров, которая действовала в военном училище связи имени Калинина. После окончания курсов я получил специальность - техник-минер и сержантское звание. Назначили меня командиром взвода минеров. Немцы уже взяли Житомир и рвались в Киев…

Поскольку стало понятно, что Киев придется оставить немцам, нашему взводу (40 бойцов) на правах роты в составе 485-го отдельного инженерно-саперного батальона, которым командовал капитан Кудрявцев, поставили задачу заминировать сооружения на Крещатике и в Киево-Печерской Лавре, поскольку, как нам пояснили, врагу ничего нельзя было оставлять. Взрывчатку в мешках погрузили в туннеле под горой возле Байкового кладбища. И вот две пятитонные машины смертоносного груза везем в Лавру, куда посторонним вход был запрещен. Везде висят веревки с красными флажками. Тут же хозяйственная рота минеров НКВД. Командир её - капитан (фамилия я не помню) говорит мне:

— Успенский собор минировать надо на неизвлекаемость. Взрывать при помощи радиоуправления. Мы будем в Харькове, а здесь - немцы. Крутнём - и всем им хана. Узнав про то, что взрывчатку нужно заносить в подвал Успенского собора, мои солдаты (а все были старше меня) взбунтовались.

— Ты что, лейтенант. Такую красоту взрывать? Это - кощунство!

Я звоню по телефону комбату Кудрявцеву и сообщаю, что у мене случилось.

— Хрен с ним! — говорит. — Вези под кинотеатр «Шанцер» и Думу.

У меня как камень с души свалился. Одну пятитонку взрывчатки заносим в подвал Думы, вторую - в подвал «Шанцера». Вставляем детонаторы, соединяем их с радиоприемником. Идем на катер и отправляемся в Кременчуг»[89].

Так ли все было, как рассказал Ю.Н. Коваленко? Слишком много вопросов. Такую важную задачу как минирование, в том числе и радиоминами, доверили выпускнику месячных курсов подрывников? И.Г. Старинов о минировании Харькова сообщал, что поручалась такая задача проверенным людям, специалистам. Начальник инженерных войск Южного фронта А.Ф. Хренов[90] к минированию объектов в Одессе также привлекал опытных специалистов. А здесь… Хотя, учитывая, что уже в первые дни оккупации немецкими саперами было обнаружено большое количество мин и взрывчатки, заложенные в административных зданиях Киева, а многие объекты впоследствии не взорвались, вполне могло быть и такое… Вызывает сомнение и факт отказа от выполнения поставленной задачи по минированию и слишком лояльное отношение командира батальона к такому серьёзному проступку как неподчинение приказу. За такие вещи в военное время могли без всякого трибунала поставить к стенке. Тем более в то время, к которому относятся описываемые события, разрушение церквей было обыденным делом. Немногим бывшим культовым сооружениям повезло – в некоторых открылись музеи быта или атеизма, оставшиеся - превращены в склады. Поэтому «кощунством» в то время было неподчинение приказу заложить взрывчатку под здание антирелигиозного музея, а не уничтожение «такой красоты».

Владимир Солоухин в «Последней ступени» приводит беседу с фотографом Кириллом Бурениным. Отметим, что это не рассказ очевидца, а изложение известной концепции: «а ненависть надо было разжигать. Когда немцы заняли Киев, мы взорвали заранее заминированный древний величественный Успенский собор в Киево-Печерской лавре, дабы свалить этот взрыв на немцев и разжечь ненависть к ним у верующего населения. Нам-то собор разве жалко? Всего ведь за семь лет перед этим в Киеве взорвали Златоверхий Михайловский монастырь ХIV века с византийскими мозаиками и тысячи других соборов во всех городах России. Что нам собор?!».




[70] Кулиняк Данило. Хто висадив у повітря Успенський собор. http://www.chasipodii.net/article/1863/?vsid=4f52bf70bc084b2b4d6ae520acdb621a

[71] Кулиняк Данило. Хто висадив у повітря Успенський собор.

[72] Малаков Д. Оті два роки... У Києві при німцях. – К., 2002.

[73] Про це у своїй книзі спогадів "Світе ясний", що вийшла друком 1987 року, в розділі "У Києві за німецької окупації" також згадує і Дмитро Кислиця. (стор. 190). См. Олексій Коновал. Хрещатик та Успенський собор підірвали совєти http://nashavira.ukrlife.org/11_2001.html

[74] теперь примерно на этом месте находится гостиница «Україна»

[75] позднее Октябрьский дворец, Международный центр культуры и искусств, а теперь Кинопалац

[76] Кузнецов А. Бабий Яр.

[78] В Москве на случай оставления города врагу был заминирован Елоховский собор, в Ленинграде – Казанский собор. Позже их разминировали.

[79] Взрывчатые вещества

[80] ГОЛДОВИЧ Александр Иванович. Генерал-майор инженерных войск (1943), генерал-лейтенант инженерных войск (1945). В 1941 - начальник инженерных войск 37-й армии, оборонявшей Киев, в звании полковника. После войны проживал в Москве. В 70-х годах прошлого века участвовал в экспедиции по исследованию Семлевского озера - искали сокровища Наполеона, якобы им затопленных на территории Вяземского уезда Смоленской губернии, в Семлевском озере в 1812 году.

[81] Цирлин А.Д., Бирюков П.И., Истомин В.П., Федосеев Е.Н. Инженерные войска в боях за Советскую Родину. — М.: Воениздат, 1970. http://www.victory.mil.ru/lib/books/h/engineers/index.html

[83] СТАРИНОВ Илья Григорьевич, полковник инженерных войск, в сентябре 1941 года - начальник оперативно-инженерной группы Юго-Западного фронта.

[84] Харченко В.К. «…специального назначения». Серия «Военные мемуары». Воениздат. М. 1973

[85] См. Старинов И.Г. Записки диверсанта. Альманах "Вымпел". Москва. 1997г.; Старинов И.Г. Мины замедленного действия. Альманах "Вымпел". Москва. 1999г.; Старинов И.Г. Супердиверсант Сталина. ЯУЗА. ЭКСМО. Москва. 2004г.; Старинов И.Г. Заместитель по диверсиям. ЯУЗА. ЭКСМО. Москва. 2005г. [86] ХРУЩЕВ Никита Сергеевич (1894-1971), советский государственный и партийный деятель, генерал-лейтенант (1943). С 1938 по 1947 - 1-й секретарь ЦК КП(б)У. С июня 1941 – член Военного Совета Юго-Западного фронта. С 1944-47 являлся также председателем СНК УССР. С декабря 1949 - секретарь ЦК и 1-й секретарь МК ВКП (б). С 1953 - 1-й секретарь ЦК КПСС. В 1964 освобожден от обязанностей.

[87] Горчаков Овидий Александрович Внимание: чудо-мина! — М.: Советская Россия, 1973 . — 192 с. http://militera.lib.ru/prose/russian/gorchakov2/index.html

http://bookz.ru/authors/ovidii-gor4akov/chudomina/page-3-chudomina.html

[88] Евграшина М., Комлик Л. Газета «Факты». 16.08.2006. http://www.facts.kiev.ua/2006/08/16/10.htm

[89] Свидетельства Коваленка приведены Иваном Ольховским в статье «Хроника уничтожения Успенського собора». «Українська газета плюс» http://ukrgazeta.plus.org.ua/article.php?ida=1106

[90] ХРЕНОВ Аркадий Федорович (1900-1987). Герой Советского Союза. Генерал-майор. В 1940-1941 гг. - начальник Главного управления военно-инженерных войск Красной Армии. С 22 июня 1941 года - начальник инженерных войск Южного фронта.

Tags: 1941, Киев, Успенский собор
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author