?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

опять?, шо
маразлиевская энгельса

В статье на Википедии об И.Г. Старинове указано, что он произвёл самый известный взрыв радиоуправляемой мины. По сигналу Старинова из Воронежа в 3:30 ночи 14 ноября 1941 года на воздух во время банкета взлетел германский штаб в Харькове (ул. Дзержинского, 17; бывший партийный особняк, в котором жили сначала Косиор, затем Хрущёв) вместе с командиром 68-й пехотной дивизии вермахта, начальником гарнизона и комендантом города генерал-лейтенантом Георгом фон Брауном

Не умаляя заслуг И.Г. Старинова в создании минно-заградительных сооружений на Харьковском узле железных и шоссейных дорог, а также на стратегических объектах города Харькова, следует все же сказать, что взрыв радиомины в особняке на улице Дзержинского в Харькове не был первой и самой масштабной диверсией в оккупированных советских городах.

Писатели Валентин Катаев в романе «За власть Советов», а затем Владимир Карпов в повести «Полководец» рассказали о загадочном взрыве в оккупированной румынскими и немецкими войсками Одессе 22 октября 1941 года. Взорвалась комендатура, расположившаяся в здании Управления НКВД по Одесской области по улице Энгельса (бывшей Маразлиевской). Мощный взрыв произошел в тот момент, когда в здании проходило большое совещание румынских и немецких офицеров. По донесениям советских разведчиков, под обломками комендатуры погибло до 50 генералов и офицеров оккупационных войск. Это был результат действия одной из первых (но также не самой первой) управляемых по радио мин, установленных в ходе Великой Отечественной войны.

Вот как описывал это использование радиомин Герой Советского Союза генерал-полковник инженерных войск А.Ф. Хренов (на то время начальник инженерных войск Южного фронта): «Мне поручили разработку плана инженерного обеспечения эвакуации [из Одессы]: минирование путей отхода, демонтаж береговых батарей, подрывание военных объектов, маскировка, дезинформация врага и т.д.

Особое внимание было уделено, казалось бы, совсем не военному объекту - дому государственной безопасности [Управление НКВД по Одесской области] на улице Энгельса. Дело в том, что нашей разведке удалось добыть план размещения в Одессе оккупационных войск. В доме госбезопасности фашисты предполагали разместить штаб главного командования, сигуранцу и гестапо.

Принимаю решение: секретно заминировать здание так, чтобы никто из посторонних не узнал об этом. В строгой тайне работали в здании на улице Энгельса капитан Пирус, младший лейтенант Павлов, а с ними группа минеров. Повсюду в подвале висели гроздья паутины: ее не трогали, не убирали - это тоже было элементом маскировки. Пол из каменных плит. Над этими отсеками подвала на первом этаже разместятся кабинеты фашистского коменданта Одессы, дежурный по управлению, приемная. На втором и третьем этажах - кабинет начальника управления и зал заседаний...
На рассвете 16 октября 1941 года последний транспорт с героическими защитниками Одессы покинул порт. В эти дни начала действовать подпольная группа капитана госбезопасности Владимира Молодцова. Рискуя жизнью, Молодцов радировал нашему штабу о предстоящем важном совещании оккупационных властей в здании на улице Энгельса. Эта ценнейшая разведывательная информация прибыла вовремя. Под вечер 22 октября 1941 года я отдал приказ одной из радиостанций Крыма - задействовать радиоуправляемый фугас».

Генерал А.Ф. Хренов

Смотреть подробнее о подготовке к минированию особняка на Маразлиевской можно здесь:
часть 1, часть 2, часть 3


МАРАЗЛИЕВСКАЯ УЛИЦА



Первоначальное название улицы - Новая. Появляется на картах города в 1828 г. На ней по левой стороне Базарной, на всем протяжении от Канатной до будущей ул.Белинского помечен прямоугольник строений канатной фабрики Мешкова. Позднее по улице Новой появляется Архангело-Михайловский девичий училищный монастырь, улица переименовывается в Михайловскую (с 27 октября 1864 г.). В 1895 г. Одесская Городская Дума подала ходатайство Императору о переименовании улицы Новой в улицу "Маразли" "в увековечение памяти и долголетней общественной деятельности бывшего Городского Головы Тайного Советника Маразли. Это произошло 23 ноября 1895 года. 30 апреля 1920 года улицу Маразли переименовывают в улицу Энгельса в честь создателя теории "Научный коммунизм", ученого и философа Фридриха Энгельса. В период оккупации улица называется улицей Маразлиевской. Это же название закрепляется за ней окончательно с 20 сентября 1991 года.

Напротив парка имени Шевченко на улице Маразлиевской до революции был построен большой доходный дом (№ 40-42), в котором проживали зажиточные одесситы. После революции большинство из них покинуло по разным причинам это прекрасное здание. А в 1920 году в здание вселились новые «постояльцы». В нем расквартировалась Одесская ГубЧеКа. Впоследствии вывески на здании менялись - ОГПУ, НКВД. Но суть происходившего внутри оставалась прежней.

Во всяком случае, любовью среди одесситов это здание не пользовалось.


РУМЫНСКОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ ВЗРЫВА НА МАРАЗЛИЕВСКОЙ И РАСПРАВА НАД ОДЕССИТАМИ

22 октября 1941 г. в 17 часов 35 минут от мощного взрыва взлетели на воздух правое крыло и центральная часть здания бывшего Одесского областного управления НКВД Украины на улице Энгельса (напротив парка Шевченко), где с 20 октября разместилась комендатура румынского военного гарнизона в Одессе.

Разрушенное здание на Маразлиевской

(foto. Biblioteca Academiei Române) The effect of a bomb on a building in Romania in Odessa (foto. RomanianAcademy Library)

Под обломками оказалось 66 человек{C}{C}[1]{C}{C}, включая 16 румынских и 4 немецких офицеров морского флота. Из-под развалин был извлечен, в частности, труп командира 10-й румынской дивизии генерала Глогожану (Ion Glogojanu), на которого была возложена функция коменданта одесского гарнизона. Сразу после взрыва эти обязанности перешли к заместителю Глогожану по 10-й дивизии - генералу Трестиоряну.

Генерал И.Глогожану

Соблюдая субординацию, Трестиоряну сообщил о случившемся штабу 4-й румынской армии. Сохранился текст одного из его телеграфных сообщений, где сказано; «Войска в Одессе находятся на своих местах в состоянии тревоги. Я принял меры для повешения на публичных площадях евреев и коммунистов». На документе стоит исходящая цифра №2 и время отправки: 22 октября, 20 часов{C}{C}[2]{C}{C}.

О диверсии в Одессе к этому часу уже был извещен И. Антонеску, взявший под личный контроль все действия по проведению репрессий.

Губернатор «Транснистрии» Георгиу Алексиану докладывал Антонеску о погибших во время взрыва 17 офицерах, 35 солдатах, 9 румынских гражданских государственных служащих. В ответ на это Антонеску отдал приказ о казни 200 евреев за каждого погибшего и 100 евреев – за каждого раненого{C}{C}[3]{C}{C}.



Маршал И.Антонеску

Для придания строгой секретности вся переписка, телефонные и телеграфные сообщения и приказы Антонеску исполнителям проводились не через общую канцелярию совета министров, а через военный кабинет президиума совета министров, возглавляемый полковником Раду Давидеску, который являлся доверенным лицом маршала и находился в его личном подчинении. Как только поступило сообщение о событиях в Одессе, Давидеску направил штабу 4-й армии телеграмму №3154 следующего содержания: «Господин маршал приказывает тотчас же по мере поступления подробностей сообщить, что происходит в военной комендатуре и в Горуне» (зашифрованный код штаба 10-й дивизии). Также принять самые жесткие репрессивные меры».

22 октября в 23 часа 25 минут исполняющий обязанности командующего 4-й армии, он же начальник генштаба И. Якобич за №301827 отправил ответ на приказ Антонеску, посланный Раду Давидеску. Якобич сообщал, что «в целях руководства делом спасения [военнослужащих, оказавшихся под развалинами разрушенного здания комендатуры] и принятия на месте мер, вызванных событиями, в Одессу направлены: командир 2-го армейского корпуса генерал Мачич и группа руководящих должностных лиц 4-й армии, включая заместителя начальника 2-го управления [контрразведки] и начальника связи с необходимым персоналом для немедленного налаживания связи». В заключении этого донесения сказано: «В качестве репрессалий и с целью демонстрации населению повешены на публичных площадях определенное число евреев и подозрительных коммунистов».

В этот же день 22 октября свои донесения о событиях, связанных со взрывом здания комендатуры, направляли в Бухарест агенты ССИ в Одессе, так называемый «Эшелон 1» (Еsаlоnul 1): полковник М. Лисиевич, руководитель «Эшелона», его заместитель подполковник В. П. Ионеску, брат руководителя ССИ Еуджения Кристеску - Георге Кристеску и др.

В «Информационной сводке» ССИ за номером 200 отмечается: «В результате первых расследований вытекает, что минирование проводилось советскими войсками в связи с эвакуацией из города, использовано большое количество взрывчатки, приведенной в действие, по-видимому, электрическим приводом. Хотя до занятия помещения военной комендатурой Одессы, да и после того как комендатура была предупреждена, были предприняты операции по розыску и разминированию, взрывное устройство было настолько хорошо закамуфлировано, что не могло быть обнаружено».

Далее следуют предложения: «Перейти немедленно к массовым репрессиям путем уничтожения всех элементов, оставленных по заданию, ликвидации всех служащих НКВД, членов коммунистической партии, а также всех евреев. Взять много заложников из всех находившихся в городе семейств - мужчин и женщин, - которые будут публично расстреляны без суда как ответственные за каждое покушение, которое произойдет. Это должно знать все население путем оповещения».

Таким образом, из донесения ССИ можно сделать два вывода: секретные службы знали, что минирование здания при отступлении «проводилось советскими войсками», а не какими-то евреями; руководство румынской комендатуры было заранее предупреждено о том, что здание заминировано.

В этом плане значительный интерес представляет письмо примара (мэра) Одессы Германа Пынти, адресованное И. Антонеску и переправленное ему через побывавшую в Одессе по линии Красного Креста принцессу Александрину Кантакузино. Герман Пынтя, молдаванин из Бессарабии, в 1917 г. был поручиком русской армии, активным участником молдавского национального движения прорумынской ориентации. Какое-то время при румынской администрации в Бессарабии он был примаром Кишинева, антисемитских настроений не проявлял. Хотя Антонеску и не доверял бессарабским молдаванам, но, нуждаясь в Транснистрии в чиновниках со знанием русского или украинского языков, все-таки кое-кого из молдаван Бессарабии привлек в администрацию Транснистрии, в том числе Одессы. Пынтя полагал, что кондукэтор плохо информирован о ситуации в Одессе и что инициаторами бесчинств против евреев являются антисемитски настроенные военные гарнизоны. Он писал маршалу Антонеску: «21 октября, в 11 часов, когда нижеподписавшийся находился в кабинете г-на генерала Глогожану, военного коменданта Одессы, сюда вошла пожилая русская женщина, которая с испуганным видом заявила, что срочно что-то лично хочет сообщить генералу-коменданту. Нижеподписавшийся служил переводчиком. Госпожа заявила г-ну генералу: она точно знает, что органы НКВД при уходе заминировали это здание, чтобы взорвать его в нужный момент. Господин генерал поблагодарил женщину за информацию и приказал господину полковнику Ионеску Мангу принять меры по новой проверке здания, привлекая в этих целях румынских и немецких саперов. На второй день, 22 октября, г-н генерал сказал мне, что специализированные органы снова проверили здание и доложили, что нет никакой опасности. Все же я просил генерала поменять помещение, ибо у женщины, от которой получена информация, не было никакого интереса врать».

Сведения о том, что здание комендатуры заминировано, генерал Глогожану получил еще до 21 октября, т.е. до появления женщины, о которой писал Г. Пынтя. В своем рапорте на имя генерала И. Якобича относительно обстоятельств гибели Глогожану и других офицеров командир румынского 2-го армейского корпуса Н. Мачич писал, что первоначально штаб 10-й пехотной дивизии разместился в здании ремесленного училища на западной окраине Одессы, затем в одном из зданий городской тюрьмы и только 20 октября перебрался в бывшее помещение областного управления НКВД на улице Энгельса. Это здание выбрал сам Глогожану совместно с префектом румынской полиции в Одессе подполковником Давиллой и военным комендантом полковником Ионеску Мангу. 18 октября разминирование здания проводилось немецкими саперами, а на второй день, 19 октября, очень тщательную проверку осуществила 3-я рота 61-го саперного батальона под командой капитана Никулеску. «Хотя разминирование казалось надежным, - отмечалось в рапорте, - помещение оставалось под подозрением, ибо обе комендатуры получили от информаторов сведения, что оно заминировано и опасное». По-видимому, генерала Глогожану прельстило то, что внутри все кабинеты были хорошо оборудованы, сохранились письменные столы, мягкие кресла, стулья, расположенные вокруг стола, «будто ожидавшие прихода членов совета, даже большие картины на стенах не были убраны».

Немецкий уполномоченный информационной службы Редлер в рапорте своему начальству о событиях в Одессе писал: «В четверг, 22 октября, в 15 часов 30 минут, говорят, появились два коммуниста и предупредили, что в течение получаса здание взлетит на воздух. Но это предупреждение не было принято во внимание по причине ложной тревоги за день до этого»{C}{C}[4]{C}{C}.

Раду Глогожану, племянник генерала Йонела Глогожану, который погиб в результате взрыва, в интервью Румынскому обществу радиовещания, записанного в 1994 году, рассказывает, что румынских военных предупредили об опасности: “К военной комендатуре в Одессе пришла пожилая женщина, которую звали Людмила Евгеньевна Петрова. Она сказала, что хочет поговорить с начальником комендатуры. Дежурный офицер сказал, что это невозможно. Она стала настаивать, говорила, что хочет ему сказать что-то очень важное. Тогда дежурный офицер доложил об этом в кабинет моего дяди. Генерал Глогожану принял эту женщину, россиянку, которая рассказала ему, что здание комендатуры заминировано, что в минировании принимал участие ее сын, который был электриком и, что им нужно немедленно покинуть дом, поскольку он будет подорван. Это заставило моего дядю задуматься, однако он не мог полностью поверить, что женщина говорит правду. Тогда осуществлялись многочисленные акты саботажа, как, например, случай офицера авиации, которого мучила боль зуба, он пошел к фельдшеру, а тот вырвал ему другой зуб. Это считалось тогда актом саботажа. Тогда мой дядя распорядился дать женщине сахара, хлеба, кофе и тому подобное. Потом он приказал эвакуировать дом, после чего румынские и немецкие саперы приступили к поиску взрывчатки. Они проверили весь дом, однако ничего не нашли.

Взрывчатка была размещена в фундаменте здания потому она не была обнаружена металодетекторами. В результате взрыва погибло 16 румынских офицеров, 46 унтерофицеров и солдат, а также 4 немецких офицеры и несколько мирных жителей»{C}{C}[5]{C}{C}.

Адриан Григоропол - судья Одесского гарнизонного военного суда в период 1941 – 1943 гг. в интервью, записанном в 1998 году, рассказывал о масштабах репрессий. “Этот взрыв заставил всех задуматься над тем, как такое было возможно? С другой стороны, когда приняли решение о репрессиях, почему-то считали, что виновными в подрыве комендатуры были местные жители. В то же время, это состоялось и с целью запугивания местного населения. О взрыве узнал Гитлер, который в ходе разговора c Антонеску, сказал последнему немедленно перейти к репрессиям, поскольку, утверждал он, к этому несомненно были причастны евреи. Репрессии были очень жестоки, было убито много людей, большинство из них евреи”.

Адриан Григоропол вспоминает те ужасные дни. “На окраине Одессы, где во время взятия города румынские войска понесли наибольшие потери, находились деревянные бараки. Там были собраны преимущественно молодые евреи и еврейки. Потом те бараки закрыли, облили бензином и подожгли. Вокруг бараков были установленные пулеметы. Те, кому удавалось спастись от огня, были расстреляны. Это реалии и пятно большого стыда на румынах, которые поступили так с населением, которое не имело связи с тем, что случилось”.

Профессор С.Я. Боровой в «Исторических заметках» писал: «В полдень 23–24 октября толпы евреев с разных мест города перегонялись по Пушкинской к вокзалу, далее по Водопроводной, мимо кладбищ, ещё дальше, к городской тюрьме и конечному пункту – артскладам. От центра города к складам – всего 7200 метров. Они превратились в одну из первых «дорог смерти одесских евреев и евреев Молдавии, Бессарабии и Буковины». Ворота артскладов поглотили тысячи жителей Одессы. Подавляющее число из них были евреи города и бежавшие сюда евреи Бессарабии и Молдавии.

В недавнем исследовании "Проблемы изучения истории Холокоста в Одессе и в одесском регионе" профессор кафедры истории Украины ОНУ им. Мечникова Василий Щетников пишет: "...ночью с 22-го на 23-е были произведены массовые расстрелы. Утром 23-го числа на огороженной дощатым забором площади, расположенной на территории порта, было расстреляно 19 тыс. евреев, а их тела были политы бензином и сожжены".

По данным руководителя контрольной службы румынской телефонной связи, "еще 4 тысячи евреев были вывезены из Одессы в Дальник. Там их согнали в танковые окопы и расстреляли". Еще больше (по разным данным, от 25 до 28 тыс.) было сожжено заживо в бывших артиллерийских складах, что на Люстдорфской дороге. С большой достоверностью можно утверждать, что именно здесь впервые в нацистской практике массового уничтожения евреев было применено новое техническое средство – открытый огонь, когда в гигантских кострах в замкнутом пространстве за короткое время заживо сгорели десятки тысяч людей.


все что осталось сегодня от здания № 40-42 по улице Маразлиевской

{C}{C}



{C}{C}

{C}{C}[1]{C}{C} В других источниках приводятся разные цифры потерь от взрыва на Маразлиевской. погибли 16 румынских офицеров, 4 немецких военно-морских офицеров, 46 румынских военнослужащих и несколько гражданских лиц.

16 офицеров, 9 унтер-офицеров и государственных служащих, и 35 солдат.

http://en.wikipedia.org/wiki/1941_Odessa_massacre

Александру Флориану: "взрыв привел к потере 135 военнослужащих (79 погибших, 43 раненых и 13 пропавших без вести), из которых 128 румын и 7 немцев)".

http://www.romaniaculturala.ro/articol.php?cod=9442

93 погибших : «On 22 October 1941 (Odessa fell on 16), at 17:45, the Romanian Military HQ blew up, killing 93 people (including 4 civilians). This did not affect the General Staff in a significant way, as the men killed were mostly part of the garrison command (the 10th Infantry Division). Anyway, the Romanian General Staff was not coordinating any military action (after the fall of Odessa) and its activity was reduced to providing logistic support, training troops, inspecting and filing protests to the OKW».

http://www.worldwar2.ro/forum/index.php?showtopic=461

В некоторых публикациях встречаются и такие цифры «175 генералов и высших офицеров».

http://www.russian-bazaar.com/Article.aspx?ArticleID=11179

{C}{C}[2]{C}{C} „Ca represalii şi pentru a da un exemplu populaţiei s-au luat măsuri a spânzura în pieţele publice un număr de evrei şi comunişti suspecţi”. Telegramă de la Iacobici către Cabinetul militar din 22 octombrie 1941. http://ro.wikipedia.org/wiki/Iosif_Iacobici

{C}{C}[3]{C}{C} „Dl. Mareşal Antonescu, conducătorul statului: (…)Rolul diviziei a X-a la Odesa este acela pe care l-am pus: este un organ la dispoziţia administraţiei. Cu Evreii dela Odesa ceea ce s’a întâmplat s’a întâmplat; de acum înainte să se pună regula. Represiunea a fost destul de severă?

Dl. prof. Gh. Alexianu, guvernatorul Transnistriei: A fost, domnule mareşal.

Dl. mareşal Ion Antonescu, conducătorul statului: Ce înţelegi prin “destul de severă”? Dv. sunteţi cam miloşi cu alţii, nu cu neamul românesc.

Dl. prof. Gh. Alexianu, guvernatorul Transnistriei: A fost foarte severă, domnule mareşal.

Dl. mareşal Ion Antonescu, conducătorul statului: Am spus să se împuşte câte 200 de Evrei pentru fiecare mort (respectiv 17 ofiţeri, 35 de soldaţi, 9 subofiţeri şi funcţionari civili români ucişi în urma unei explozii produse în clădirea Comandamentului Armatei Române din Odesa) şi 100 de Evrei pentru fiecare rănit. S’a făcut aşa?

Dl. prof. Gh. Alexianu, guvernatorul Transnistriei: Au fost împuşcaţi şi spânzuraţi pe străzile Odesei.” —Stenograma şedinţei Consiliului de Miniştri din 13 noiembrie 1941

http://ro.wikipedia.org/wiki/Gheorghe_Alexianu

Comments

alek_ya wrote:
Mar. 11th, 2009 01:01 pm (UTC)
спасибо, очень важные материалы.
polar_bird wrote:
Mar. 11th, 2009 01:16 pm (UTC)
дякую.
karre2006 wrote:
Mar. 11th, 2009 08:15 pm (UTC)
цікава стаття. але варто було б її краще кинути під кат - зручнішечитати, ніж у френдстрічці.
zalizyaka wrote:
Mar. 11th, 2009 08:36 pm (UTC)
Вибачаюсь. То я правив трошки помилки. Вона й була під катом, і зараз там.
Просто хвилини 3 (пока правив) вона "втекла". Я побачив і повернув кат назад.
vseokey777 wrote:
Mar. 12th, 2009 09:13 am (UTC)
замечательное исследование, МО ЛО ДЕЦ!
0_melk0r_0 wrote:
Mar. 12th, 2009 02:23 pm (UTC)
Да когда же наконец попустятся вокрух Холокоста ?
Не было его!!! Не было.
Доказательства ?
http://topsecretz.net/blog/lib/117.html
d_pankratov wrote:
Jun. 5th, 2009 10:12 am (UTC)
свои потери противника завышают, противник свои - занижает
так всегда
притом одним из способов - простым и незатейливым является упоминание потерь без их характеристик как таковых
т.е. 200 человек потерь - это может быть 2 человека раненых и 198 напуганных

(Anonymous) wrote:
Apr. 16th, 2010 09:45 am (UTC)
холокост
Панкратову Такие как вы, милейший, принимали самое деятельное участие в Холокосте. Со стороны палачей, стественно. Так что вам остается сегодня, кроме как кричать "не было его". А мертвые продолжают взывать к небу. Вы что, Бога обмануть хотите? Ну, ну.
(Anonymous) wrote:
Apr. 16th, 2010 09:47 am (UTC)
холо
Простите, господин панкратов. Не Вам, а мелкору.
Александр Тарнавский wrote:
Oct. 25th, 2010 07:38 pm (UTC)
При всём уважении к автору
- на дореволюционной открытке - другое здание, на тот момент дворец культуры НКВД. Имени, разумеется, Ф.Э.Дзержинского. Уцелевшее до наших дней, разве что переименованное в дворец СТУДЕНТОВ.

А вот за два дома до него - искомое, сейчас там дом послевоенной постройки, пара якорей перед фасадом - т.к. училище техфлота. Фотографий ТОГО дома, к сожалению, ни разу не видел.
zalizyaka wrote:
Oct. 25th, 2010 08:00 pm (UTC)
Маразлиевская улица
Да я и сам никак не могу найти открытку с этим зданием.
Говорят, что якобы была.
А вот фотографий нет. Смотрел альбом к юбилею одесской милиции. Очень много довоенных фотографий, но ни одной со зданием.
ПС. Будем искать.
vitali4 wrote:
May. 19th, 2012 09:55 pm (UTC)
Re: Маразлиевская улица
Насколько мне известно есть только одна единсвенная фотография этого здания http://www.odessastory.info/displayimage.php?album=86&pid=11424#top_display_media
Здесь ещё материал:http://www.odessitclub.org/publications/almanac/alm_40/alm_40_72-79.pdf
Здесь на румынской кинохронике после 3:04 насколько я понял говорится о взрыве, показан пожар самого здания и о гибели генерала Иона Глогожану.
zalizyaka wrote:
May. 20th, 2012 09:25 am (UTC)
Re: Маразлиевская улица
Спасибо большое. Очень благодарен за ссылки
Олег Борейко wrote:
Apr. 9th, 2012 03:50 pm (UTC)
ROY
С фотоматериалами напутали.
Здание с башенками это Сабанский переулок. Его не взрывали, его изуродовали реконструкцией уже в 2000ые годы. Сделав из пяти, семь этажей.
А здание Маразлиевская40/42 и сейчас существует так что нижняя фотка тоже ерунда.
В здании находится мореходное училище. На третьей колонне слева привинчена табличка с краткой информацией о взрыве радиофугаса.
beholder1777 wrote:
Jun. 14th, 2013 01:26 pm (UTC)
М-да.

Profile

опять?, шо
zalizyaka
zalizyaka

Latest Month

November 2016
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Tags

Powered by LiveJournal.com